Версия для печати

Горбачёв: Жертва обстоятельств или предатель Родины? -1

Краткий обзор последнего десятилетия Советской Власти 

Кем является этот человек по отношению ко всем нам, жителям бывшего СССР? Кто он на самом деле, что он хотел достичь и добиться для всех? Как получилось, что именно Горбачёв оказался во главе государства в самый, казалось бы, ответственный момент истории?

Давайте подумаем об этих и других вопросах, давайте попробуем понять, что же и как произошло, и кто чего заслуживает с точки зрения суда истории.

Люди старшего поколения помнят, с каким удовольствием советский народ воспринял назначение Михаила Сергеевича Горбачёва на пост Генерального секретаря ЦК КПСС в марте 1985 года. Это удовольствие было обусловлено прежде всего не какими-то личными качествами нового советского лидера, а его достаточно молодым возрастом (54 года) и хорошей физической формой. То и другое, конечно, относительно - в первую очередь относительно его ближайших предшественников.

Брежнев, Андропов, Черненко. Глубокие кремлёвские старцы, один за другим отправившиеся в могилы на Красной Площади. Личность Брежнева уже к концу 1970-х сама по себе вызывала "кухонный" протест среди народа, и всё из-за крайней немощности. О его физическом и умственном состоянии слагались не легенды, но анекдоты. Назначение на главный пост после Брежнева друг за другом ещё двоих лидеров в предсмертном состоянии, несомненно, деморализовало державу.

 

Да к тому же народ ждал перемен. Дремучий застой и ползучее глобальное отставание в лёгкой промышленности, быту, культуре от Запада, на фоне постоянно декларируемой Партией доктрины "мирного соревнования" в условиях холодной войны - всё это слишком затянулось. Главной же бедой, уничтожавшей концепт построения коммунизма, был дефицит - вездесущий и всеобъемлющий, нарастающий год за годом. Никто не голодал и не ходил в рванье, но казалось, что вместо грядущего изобилия страну через десяток лет ожидает питание комбикормом по талонам и единая форма одежды в виде комбинезонов синего цвета из неснашиваемой дерюги.

Дефицит был не только на прилавках магазинов - он был и в литературе, и в кинематографе, в музыке, в идеях и философии. Над советскими комедиями той поры, которые больше походили на производственно-бытовые зарисовки, уже невозможно было смеяться, другие жанры не сильно отличались от этих комедий. Советскую, даже популярную музыку, можно было легко отличить от западной уже по самым первым звукам: она всё время оказывалась примитивной. Единственное, что в ней было ценного - это тексты, которые будили мысль, но лишь в тех произведениях, которые распространялись "самиздатом", через домашнее копирование.

Всё, что было на самом деле интересным и необычным, всё, что могло хоть как-то войти даже не в противоречие, а в лёгкий диссонанс с официальной идеологией, если не запрещалось, то убиралось на дальние полки. В книжных магазинах стояли Пушкин и Муму, народ охотился хоть за какими-то книжками. Непонятно с какой целью: то, что продавалось официально, читать было незачем. Домашние библиотеки в СССР становились предметом интерьера, декорациями.

 

Настоящая, живая литература той поры, как и музыка, была самиздатовской. И особенно ценилось всё, что оказывалось хоть в какой-то оппозиции к официозу. Даже откровенная ложь о сталинских временах, даже гнуснейшие инсинуации ярых отечественных антисоветчиков становились для простого человека правдой - раз они имели хоть какой-то вкус, отличающийся от государственного идеологического силоса.

Единственное, в чём СССР в то время шёл в ногу с Западом и даже обгонял его - так это надёжность бытовой техники и транспорта. Так же, как и за границей, эта надёжность падала год от года, производимое для народа становилось всё более хлипким и одноразовым. Благодаря тому, что контроль качества в этой сфере стал чисто номинальным, а престижность таких профессий, как инженер и дизайнер скатилась до уровня престижности уборщицы - благодаря обозначенным для них зарплатам, всё бытовое и народное перестало соответствовать своему назначению и внешнему виду.

 

Мотоциклы, машины, велосипеды, пылесосы, телевизоры, приёмники - всё было сделано без души, кое-как. На Западе всё это хотя бы отрабатывало свой гарантийный срок (который неуклонно сокращался), у нас часто ломалось почти сразу, а уж что говорить о дизайне...

Советские автолюбители не вылезали из под своих машин, домашние умельцы, как могли, приспосабливали и чинили всю технику, что покупалась в магазинах. Настоящим мужчиной считался не тот мужик, который мог что-то заработать, зарабатывали все и примерно одинаково, а тот, который был способен "довести до ума" купленное на зарплату.

В общем, достаточно воспоминаний, основной обзор той эпохи с нелицеприятной стороны считаю законченным. 

Странный генсек и наивняк народа 

Когда в 1982 умер Брежнев, народ был в шоке и растерянности. Через год с небольшим тот же самый народ воспринял смерть Андропова с недоумением и некоторым облегчением: от него ждали конкретного "затягивания гаек" в вопросах производственной дисциплины, общей культуры и весьма обоснованно побаивались начала новых репрессий, вроде сталинских. В стране все желали порядка и достатка, но никто не рвался наводить порядок с самого себя - при Андропове стало ясно, что это сделать всё-таки придётся, но он умер. И всеобщая регламентация, которая могла бы спасти Союз, ушла вместе с ним, не успев начаться.

Спустя ещё год и месяц скончался Черненко, которого население изначально восприняло как пустое место, как несчастную пародию на Леонида Ильича, в последние годы своей жизни ставшим пародией на самого себя. Если честно, мы смеялись в радиорубке всем комсомольским комитетом, когда крутили на проигрывателе в поселковую радиосеть "Лакримозу" и прочие похоронные адажио в те дни. Смеялись и пили водку и портвейн, стараясь при этом находиться подальше от микрофона. Было уже совершенно непонятно, как к этому относиться и что будет дальше - и этот смех был, наверное, просто нервной реакцией на ситуацию, в которой не знаешь, что делать.

Потом оказалось, что в эти ежегодные три дня траура хихикали и пили почти все и везде. Но пили не с горя, а потому, что можно. Повод.

 

Вот так за три года: от шока до смеха. Если честно - это ужас, что страна так быстро деградировала морально. А с другой стороны - она уже была к этому готова, сразу же после Олимпиады. Только не догадывалась об этом...

На таком фоне и появился на экранах телевизоров Михаил Сергеевич. Первое впечатление, которое он произвёл на нас, было несколько странным и неожиданным. В глаза бросалась отметина на голове, это самое, знаменитое родимое пятно, которое позже начнут называть то клеймом, то меткой.

На фотографиях в газетах и в галереях членов ЦК, где Горбачёва видели раньше, пятно было заретушировано - а тут проявилось во всей красе. Он появлялся до этого на экранах, но как-то не запоминался.

Манюха, наша комитетовская активистка, даже поперхнулась токайским при просмотре трансляции первого выступления Горбачёва:

- Ему что, чернила на башку плеснули?! Почему не закрасили?!

И мы всей командой несколько часов пребывали в полной уверенности, что так оно и было.

Второе, что удивило всех - какая-то мягкость Горбачёва, его интеллигентность, смешанная с ужасающими ошибками в произнесении некоторых слов. Сами помните: мЫшление, Айзебарджан и так далее. Вроде бы умный человек, умно говорит - и в то же время как ребёнок дошкольного периода.

Каким-то он показался нам тогда беззащитным, слегка не от мира сего.

Главное - что молодой. Хоронить на следующий год не придётся, эти трауры поднадоели всем уже изрядно.

Что он говорит, и о чём, по большому счёту было не важно: одни и те же штампярные цекашечные фразы, слегка адаптированные под новую говорящую голову.

 

А вот имидж Горбачёва - человека, который не выделывается своим положением "царя горы", не важничает даже на трибуне - подкупал, и очень сильно. Он, несмотря на всю заумность его речи, явную любовь к философии и витиеватости предложений, был тогда очень простым и естественным человеком. Не примитивным, но крайне непосредственным.

Большой ребёнок. Добрый большой ребёнок, который пытается показать всем, что он взрослый, но постоянно забывает об этом.

Сегодняшний обыватель охарактеризовал бы его просто и грубо: лошара. Но такого ёмкого термина ещё не было, и если честно, сегодня об этом можно только пожалеть. Иначе вся страна быстро поняла бы, с кем имеет дело, и народ бы осознал после непродолжительного размышления, что там, наверху, всё не так просто, как нам кажется в массах.

Конечно, все знали, что речи Леониду Ильичу и Константину Устиновичу писали специально обученные люди, и что оба эти лидера были всего лишь престарелыми марионетками в театре Советской Власти. Кто был настоящим кукловодом, кто определял Генеральную Линию Партии? Мы не знали и почему-то не задумывались, от слова "никак" - всем советским народом.

Иногда кто-то пытался размышлять о том, что в стране есть какой-то высокопоставленный вредитель в каком-то министерстве, из-за которого весь этот дефицит в советской торговле и бардак в учреждениях. Но дальше таких умопостроений дело не шло, вредителя как личности не обнаруживалось, а управление страной для обывателей и даже большинства партработников осуществлялось коллективом ЦК, который в данном случае был чем-то вроде пчелиного роя с единым сознанием. Даже без матки, принимающей решения.

Партия для народа была безлика. И, может быть, именно поэтому, в Горбачёве, выделявшемся как белая ворона, все увидели Личность, способную принимать решения и нести ответственность - не коллективно, как раньше, с брежневских времён, а индивидуально. Лично.

 

Несмотря на то, что именно такой лох, такой наивный большой ребёнок, как Михаил Сергеевич, меньше всех был способен это делать, всю жизнь оставаясь в своём сознании колхозным мальчуганом-кубаноидом, решившим, что он умный. При этом без ощущения того, что он умнее окружающих. Так бывает. Но такому человеку не место на вершине пирамиды власти, это не его место.

Совковый наивняк не позволил нам понять это тогда. А сегодня это понимать никто не хочет.

Народ поумнел, хотя ненамного. Ровно настолько, чтобы суметь назначить козла отпущения и мальчика для битья взамен себя самого, любимого до слез. Он, народ, не виноват, что так получилось.

Виноват сегодня Горбачёв.

 

А. Степанов © При размещении на других ресурсах ссылка обязательна.

Продолжение следует.